МЕТОДКАБИНЕТ.РФ

Всероссийский педагогический портал

Гайкова Нина Николаевна, преподаватель русского языка и литературы ГБОУ СПО «Технологический колледж №21» г.Москва

 

Творчество Гавриила Романовича Державина (1743 – 1816) – яркий пример духовного начала русской литературы и отражение русского мышления

 

 

Творчество Гавриила Романовича Державина долгое время воспринималось как литературный памятник, как что-то застывшее, трудно воспринимаемое современным языком и мышлением. Вряд ли могло быть иначе в атмосфере всеобщего безбожия, когда с детства внушалась мысль о том, что первична материя, а не дух.

Но вот, наконец, освобождаясь от духовной слепоты, мы имеем возможность внимательно прочитать, проанализировать с духовной точки зрения то великое произведение, которое сам писатель считал главным, - поэму «Бог», по вполне понятным причинам, не  изучавшуюся в советской школе.

Читатель  постепенно погружается в это кажущееся неприступным произведение – и вместе с автором как будто возвращается к началу Дней Творения, пытаясь прикоснуться к Тайне Святой Троицы; задуматься о  безначальности и бесконечности Вездесущего Творца.

 

«О ты, пространством бесконечный,

Живый в движеньи вещества,

Теченьем времени превечный,

Без лиц, в трех лицах божества!

Дух всюду сущий и единый,

Кому нет места и причины,

Кого никто постичь не мог,

Кто все собою наполняет,

Объемлет, зиждет, сохраняет,

Кого мы называем: бог…» -

 

и вот тяжёлый, на первый взгляд, слог,  множество архаизмов и устаревших окончаний перестают быть препятствием! Наоборот, они  рождают чувства, которые испытывает нормальный человек при виде величественного собора, многоярусного иконостаса, при слушании духовного концерта или симфонии!

Не случайно «Бог» - признанный мировой шедевр, первое произведение, переведённое на многие европейские языки, и даже, на… японский! Значит, несмотря на языковой и где–то даже религиозный барьер, в ней было услышано главное – единоначалие мироздания, величие Творца:

 

«Измерить океан глубокий,

Сочесть пески, лучи планет

Хотя и мог бы ум высокий, -

Тебе числа и меры нет!»

 

Благотворное влияние церковнославянского языка, многократно звучащее в поэме, возвышает душу, пробуждает, как писал уже в 20 веке русский философ Евгений Николаевич Трубецкой, «…горение к небесам»; невольно заставляет задуматься о вечности. Именно поэтому возникает чувство благоговения, ощущение причастности к вечному мирозданию:

 

«Не могут духи просвещенны,

От света твоего рожденны,

Исследовать судеб твоих:

Лишь мысль к тебе взнестись дерзает,

В твоем величьи исчезает,

Как в вечности прошедший миг».

 

Можно сказать, что мысли великого поэта, патриота, «державного мужа», как называли  Г.Р.Державина современники, является истоком многих великих литературных произведений 19-го, и даже 20-го века, мыслей русских философов, что и будет рассмотрено в данной работе; потому что истинный патриотизм невозможен без религиозного чувства в высшем его проявлении.

По мнению известного исследователя русской литературы, профессора М.М.Дунаева, даже среди своих современников, своего окружения, Г.Р. Державин был явлением исключительным, потому что 18–ый век с духовной точки зрения, время очень непростое. Эта бесспорная исключительность проявляется буквально в каждой строке поэмы.

Вот возникает один из самых мучительных вопросов не только высокого искусства, но и человеческого бытия, над которым многие из окружения поэта перестали задумываться в погоне за сиюминутной славой и благополучием, –  быстротечность человеческой жизни. Антиномия  земного времени и вечности пронизывает всё произведение – и разрешиться может   не иначе, как только в Самом Творце.

 

«Хаоса бытность довременну

Из бездн ты вечности воззвал,

А вечность, прежде век рожденну,

В себе самом ты основал:

Себя собою составляя,

Собою из себя сияя,

Ты свет, откуда свет истек.

Создавый всe единым словом,

В твореньи простираясь новом,

Ты был, ты есть, ты будешь ввек!»

«Ты цепь существ в себе вмещаешь,

Ее содержишь и живишь;

Конец с началом сопрягаешь

И смертию живот даришь» -

 

к этой мысли поэт возвращается неоднократно и в самой поэме, и в других произведениях, тем более, что  в творчестве поэта множество стихотворных переложений псалмов.

Теперь, как было сказано ранее, обратимся к творчеству других, более поздних писателей, и специально начнём с поэзии Серебряного века, чтобы подчеркнуть «сверхвременное» в русской литературе, несмотря даже на трагические потрясения 20–го века.

Перед нами мучительные рассуждения лирического героя К.Д.Бальмонта, обычно не проявлявшего такой силы религиозного чувства, как его великий предшественник. В стихотворении «Зачем?» звучит почти что ропот, которого, очевидно, не могло быть у самого Г.Р.Державина:

«Зачем Ты даровал мне душу неземную

И приковал меня к земле?»

Или

«Велик Ты, Господи, но мир твой неприветен,

Как всё великое, он нем…».

 

Но в финальном стихотворении цикла «Снежные цветы» мысли напрямую перекликаются с одой Г.Р.Державина:

«Мне открылось, что времени нет,

Что недвижны узоры планет,

Что бессмертие к смерти ведёт.

Что за смертью бессмертие ждёт».

И, конечно, наиболее ярким примером единства мыслей двух очень разных  поэтов является стихотворение без названия, заканчивающее замечательными словами:

«Одна есть в мире красота –

Любви, печали, отреченья

И добровольного мученья

За нас распятого Христа».

А вот пример иного направления Серебряного века.

«Большая вселенная в люльке

У маленькой вечности спит» -

эти  удивительные строки создал  мучительным путём пришедший к Православию О.Э.Мандельштам –  ведь и для его лирического героя на смену земным критериям бытия тоже приходит совсем иная реальность.

И в 30-е годы, многое выстрадав,  О.Э.Мандельштам так обратился  ко всем поколениям людей:

«И под временным небом чистилища

Забываем мы часто о  том,

Что счастливое небохранилище

Раздвижной и пожизненный дом».

Написанные  в годы гонений безбожной власти,  слова эти напоминают, что только вера в Вечную Жизнь помогает оставаться человеком в любых испытаниях. Именно вера, пусть даже не в столь трагической реальности, помогает и лирическому герою Г.Р.Державина, что станет очевидным далее.

Незадолго до смерти, тоже в страшные послереволюционные годы в книге с говорящим названием «Смысл жизни» князь Е.Н.Трубецкой написал: «…в величайших произведениях искусства…нам открывается сверхвременное созерцание временной последовательности…». Эти слова с полным правом  можно отнести и к оде как произведению искусства, и к лирическому герою, а по сути, и к самому поэту, который прежде всего созерцает и размышляет, а  потому и постигает, что Бог – «…свет, откуда свет истек…» и то, что Он «… был и есть, и  будет ввек…», а потому «…смертию живот дарит…». Потому и нет здесь ни обречённой грусти, ни мучительных переживаний о том, что ждёт нас после земной жизни и для чего приходит человек в этот мир.

Хотя, конечно, эта почти безысходная грусть встречается в русской литературе у многих бесспорно великих православных  поэтов, рождая прекрасные стихи и давая повод для размышления.  Именно размышления, а не отчаяния. Примеры того - «Молчание» и «Фонтан» Ф.И.Тютчева,  «Бескрылый дух…» В.С.Соловьёва, «Миг», «Минута», «Август», «Маки», «Закатный в поле звон» И.Ф.Анненского,  «Во многом знании немалая печаль…» Н.А.Заболоцкого и др.

Лирический герой  Ф.И.Тютчева в стих. «Молчание» призывает жить лишь «…в самом себе», потому что отчаялся, или же в конце пути «…упасть на землю осуждён…» в стих. «Фонтан».

Лирический герой  В.С.Соловьёва  в вышеуказанном произведении будет ждать  …

«…с мучительной  тоской

Вновь отблеска нездешнего виденья,

Вновь отзвука гармонии святой».

 

Для лирического героя И.Ф.Анненского «Миг ушёл ещё живой, но ему уж не светиться…» в стих. «Миг»; или у него возникает мучительный риторический вопрос  в стих. «Закатный в поле звон»:

«Что нам сулит этот звон?

Или и мы там застынем,

Как жемчуга островов

Стынут по заводям синим?»

 

Похожий вопрос задаёт, обращаясь к Создателю, и лирический герой Н.А.Заболоцкого:

«…Зачем Ты создал мир, и милый, и кровавый,

И дал мне ум, чтоб я его постиг? »

 

Этот список примеров можно продолжать, но  возвращаемся к оде Г.Р.Державина. В отличие от рассмотренных выше мыслителей, его  лирический герой не отчаивается, а пытается постичь Премудрость Творца или хотя бы прикоснуться к Ней. Совершается это, конечно, не без огромного духовного напряжения, иначе невозможно; но без «тоски мимолётности» И.Ф.Анненского или постоянного безответного крика «Зачем?» К.Д.Бальмонта. Премудрость Божия постигается прежде всего через вечную красоту сотворённого мира! (В отличие от языческого мышления, обожествлявшего саму природу.) В таком постижении и есть ответ на многие кажущиеся безответными вопросы:

 

«Как искры сыплются, стремятся,

Так солнцы от тебя родятся;

Как в мразный, ясный день зимой

Пылинки инея сверкают,

Вратятся, зыблются, сияют,

Так звезды в безднах под тобой».

 

Нет в оде щемящего душу пейзажа, созданного, к примеру, А.А.Фетом. Ф.И.Тютчевым, А.К.Толстым и др. Но какой яркий, запоминающийся образ, показывающий Вездесущность Творца!

 

Спустя примерно два века известный духовный поэт и исполнитель своих песен -  иеромонах Роман напишет:

 

«В любой букашке и в любом листе,

В сиянье звёзд и на земле унылой,

Куда ни глянь, повсюду и везде

Таится оживляющая сила!»

 

Эта «оживляющая сила» таится и в приведённых выше, и в других строках оды. А ещё задолго до создания Г.Р.Державиным его шедевра другой великий человек - М.В.Ломоносов сказал, что Господь создал две книги: Библию и наш земной мир. В Библии Он показал Свою Мудрость, а в сотворённом мире Своё Величие. О том нам вещает и каждая строка бессмертной оды. Для лирического героя Г.Р.Державина, как и для  многих поэтов более позднего времени, образ природы -    это  ступень духовного восхождения, живая связь с Творцом, нерукотворный Храм Его, а не «мастерская», по словам известного обречённого персонажа! (Недаром и архитектура, и роспись любого православного храма отражают мир, каким его создал Творец).

 

И бесспорная истина  эта в середине 19-ого века станет главной темой  стихотворного письма А.К.Толстого К.С.Аксакову:

 

«…В каждом шорохе растенья

И в каждом шелесте листа

Другое слышится мне пенье,

Видна иная красота.

Я в них иному гласу внемлю

И, мыслью сметною дыша,

Гляжу с любовию на землю,

Но выше просится душа ».

 

К такому выводу лирический герой приходит, вдоволь налюбовавшись земными красотами и насладившись земными радостями.   И у Г.Р.Державина  «иная красота» и в «пылинках инея», и в «сыплющихся искрах», и в «горящих эфирах».

Позже  -  на рубеже 19 – 20 веков поэт и религиозный философ В.С. Соловьёв и вовсе не показывает красоту земного пейзажа, несмотря на название стихотворения  «В Альпах»; но эта  красота  пробуждает «Мыслей без речи и чувств без названия радостно – мощный прибой». В произведении  создан образ парящей  над землёй души, окрылённой красотой  земного  пейзажа. Лирический герой хочет донести до читателя  свои духовные переживания:

«Синие горы кругом надвигаются,

Синее море вдали;

Крылья души над землёй поднимаются –

Но не покинуть земли! »

 

И вот «…зыбкая насыпь надежд и желания», которую «смыло волной голубой»,  в финале превращается  в «…берег надежды и берег желания…»,  который  волна уже смыть не может. И вообще земная красота – это, по словам того же В.С. Соловьёва в статье «Красота в природе» ,  «…преображение материи чрез воплощение  в ней другого – сверхматериального начала», т.е. Творца! Естественно, что образ парящей, преображённой,  летящей к Творцу души присутствует и у  Г.Р.Державина, о чём будет сказано несколько позже.

«Словесность и музыка суть две сестры родные,» - сказал один из поэтов 18 века. Бесспорно, тем более, что стих и музыка когда – то были неделимы. Да и приведённые выше слова Е.Н. Трубецкого  прежде всего относятся к музыке, о потом  и к другим видам искусства. Конечно, привычная нашему сознанию музыкальность стиха С.А.Есенина или Н.М.Рубцова не присуща величественному слогу Г.Р.Державина, но в произведении звучит, как говорили ещё древние греки, « музыка небесных сфер», которую не дано слышать человеку:

 

Светил возженных миллионы

В неизмеримости текут,

Твои они творят законы,

Лучи животворящи льют.

Но огненны сии лампады,

Иль рдяных кристалей громады,

Иль волн златых кипящий сонм,

Или горящие эфиры,

Иль вкупе все светящи миры -

Перед тобой - как нощь пред днем».

 

И именно здесь и сейчас нельзя не вспомнить об одном из самых прекрасных произведений, созданном в середине 19 века А.А.Фетом:

 

"На стоге сена ночью южной

Лицом ко тверди я лежал,

И хор светил ,живой и дружный,

Кругом раскинувшись, дрожал".

 

Перед  лирическим героем единый, слаженный хор, ангельский хор, поющий  Славу Создателю.  На небе, как и на иконе, всё живое -  потому и приводит образ звёздного неба к мысли о Творце и лирического героя, и мыслящего человека  вообще, как и лирического героя Г.Р.Державина в приведённых выше строках. Потому и появляется у лирического  героя такой душевный, даже духовный, настрой:

 

«Земля, как смутный сон, немая.

Безвестно уносилась прочь,

И я, как первый житель рая,

Один в лицо увидел ночь».

 

Всё здесь, как и в каждой строке оды, в ином измерении, в иной – духовной  реальности:

 

«Я ль нёсся к бездне полуночной,

Иль сонмы звёзд ко мне неслись…

Казалось , будто в длани мощной

Над этой бездной я завис».

 

Оттого и трепет, и смятение, но не безысходность и страх, а  благоговение перед величием  «Творца Всяческих», по словам русского философа А.И.Ильина:

 

«И с замираньем и смятеньем

Я взором мерил глубину,

В которой с каждым я мгновеньем

Всё невозвратнее тону».

 

Этот «космический ряд» можно продолжать до бесконечности, но завершим рассуждения о музыке небесных сфер  сопоставлением  с прекрасным,  известным каждому произведением М.Ю.Лермонтова «Выхожу один я на дорогу…».

 

«…Ночь тиха, пустыня внемлет Богу

И звезда с звездою говорит.

В небесах торжественно и чудно…» -

 

в созданном поэтом ночном пейзаже тоже  звучит тихая, прекрасная мелодия,  доступная, как позже скажет И.А.Бунин,              « …не земному слуху, а только внемлющему уху…». Её слышит тот, кто находится  наедине с Творцом, кто не утратил способность  внимать, размышлять и благоговеть.

Сам же  Г.Р.Державин, продолжая размышлять о Величии Творца,  подводит  читателя к одному из главных вопросов не только оды, но и  всего земного  бытия – место человека в этом огромном и величественном мироздании:

 

«Как капля, в море опущенна,

Вся твердь перед тобой сия.

Но что мной зримая вселенна?

И что перед тобою я?»

 

А далее звучит исчерпывающий ответ:

 

«В воздушном океане оном,

Миры умножа миллионом

Стократ других миров ,- и то,

Когда дерзну сравнить с тобою,

Лишь будет точкою одною;

А я перед тобой - ничто».

 

Но это вовсе не обречённость, не уничижение человека, потому что именно Христианство, как никакая другая религия, возвышает человека. «Самая личностная из всех религий – Христианство», -  напишет уже во второй половине 20 века философ Э.С.Менделевич. К такому выводу и приводят долгие размышления лирического героя  Г.Р.Державина:

 

«Ничто! - Но ты во мне сияешь

Величеством твоих доброт;

Во мне себя изображаешь,

Как солнце в малой капле вод.

Ничто! - Но жизнь я ощущаю,

Несытым некаким летаю

Всегда пареньем в высоты;

Тебя душа моя быть чает,

Вникает, мыслит, рассуждает:

Я есмь - конечно, есть и ты!»

 

О том, что мир создан Единой Рукой Любящего Творца говорят и природа, и разум, и сердце лирического героя, а по сути, любого мыслящего человека! И сам Г.Р.Державин искренне не мог понять, откуда берутся люди, называющие себя атеистами, если:

 

«Ты есть! - природы чин вещает,

Гласит мое мне сердце то,

Меня мой разум уверяет,

Ты есть - и я уж не ничто!

Частица целой я вселенной,

Поставлен, мнится мне, в почтенной

Средине естества я той,

Где кончил тварей ты телесных,

Где начал ты духов небесных

И цепь существ связал всех мной».

 

В уже упомянутом стихотворении А.А.Фета лирический герой ощущает себя «первым жителем Рая»; а в  финале упомянутой книги  Е.Н.Трубецкого «Смысл жизни» говорится: «Человек ценен и незаменим как сотрудник и друг Божий – лишь в этом качестве он является носителем Вечной Божественной идеи…». Великий античный философ Платон, живший  более, чем за триста лет до возникновения Христианства, говорил, что лик – это именно  идея, а не материя; а убиенный большевиками философ  П. А. Флоренский  писал, что лик –  это «... преображённое во времени Подобие Божие…».

К похожей мысли приводит и ода Г.Р.Державина:

 

«Я связь миров, повсюду сущих,

Я крайня степень вещества;

Я средоточие живущих,

Черта начальна божества…»

 

Лирический герой  Г.Р.Державина  путём рассуждений приходит к той мысли, которая отразилась  в самых, наверное, главных и известных всем  строках поэмы:

 

«Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю,

Я царь - я раб - я червь - я бог!»

 

И вот, наконец, звучит вопрос, который рано или поздно задаёт себе всякий мыслящий человек, и очевидный на него ответ:

 

«Но, будучи я столь чудесен,

Отколе происшел? - безвестен;

А сам собой я быть не мог.

Твое созданье я, создатель!

Твоей премудрости я тварь,

Источник жизни, благ податель,

Душа души моей и царь!»

 

Потому и не приводят размышления о быстротечности нашей земной жизни к отчаянию;  потому и не может размышляющий о жизни человек не быть, как уже говорилось, «сотрудником и другом Божием», чтобы не погибнуть, но обрести Жизнь Вечную!

 

«Твоей то правде нужно было,

Чтоб смертну бездну преходило

Мое бессмертно бытие;

Чтоб дух мой в смертность облачился

И чтоб чрез смерть я возвратился,

Отец! - в бессмертие твое», -

 

В этих словах радость обретённой тайны, обретённого смысла, обретённого спасения! И это обретение радости звучит в осмогласии православных духовных песнопений, где каждый глас – ступень восхождения к Богу и, наконец, встреча с Ним. И сам поэт со своим лирическим героем совершает духовное восхождение и приближается к Творцу. ( Мы имеем право говорить о духовном восхождении  самого Г.Р.Державина, потому что для поэта создание оды напоминало Дни Творения и было связано с этапами его жизни; да и первое произнесённое  им в младенчестве слово было «Бог»).

Как писал  уже упоминаемый мыслитель И.А.Ильин в книге «Основы христианской культуры»,  одним из пяти условий её является совершенствование, то есть постоянный духовный подъём – и  в произведении он происходит, можно сказать, на глазах читателя.

Отцы Церкви говорили, что Тайна Бытия Бога – это «Сверхсветлый Свет», т.е. непостижимая для человека тайна. Наверное, неслучайно, эта мысль звучит в последней части оды, которая была создана уже после того, как произведение считалось  законченным. Однако искренне верующий Г.Р.Державин чувствовал некую незавершённость – и тогда родились эти  прекрасные слова:

 

«Неизъяснимый, непостижный!

Я знаю, что души моей

Воображении бессильны

И тени начертать твоей…».

 

Как уже говорилось, это не тоска, не обречённость, а вечный поиск, жажда познания.

В книге «Простыми словами о тайне Троицы», убиенный в 2009 году священник Даниил Сысоев написал: «Если мы заглянем в  своё сердце, то увидим, что в нём горит некий тайный огонь, который понуждает нас искать Того, Кто одновременно и достижим, и недостижим».

Это  - вечный полёт души и сознания! Потому и лирический герой Г.Р.Державина «Несытым никаким» летает «всегда пареньем высоты», постоянно устремляясь к Творцу.

«Я подхожу к сияющему трону

Природы, где задуман образ наш» -

пишет прекрасный современный  поэт Н.В.Карташова. И хотя нет здесь слов: «Бог», «Творец» или «Создатель», но Его присутствие очевидно; а дальше перед нами предстаёт образ неба – «золото и синь» - т.е. соединение  неба видимого и невидимого, о котором писал Е.Н.Трубецкой в  своих известных некогда всей России «Трёх очерках о русской иконе». К этому «сияющему трону» подходит и лирический герой оды, чтобы, как написано в тех же «Трёх очерках…» созерцать «очами умными», как делали это русские иконописцы.  Ведь человек создан по Образу и Подобию Творца, а значит, по словам Отцов Церкви, является «иконой» Бога.  И приближаясь, лирический герой делает вывод, к которому рано или поздно приходит человек, не желающий повторить путь отпавшего ангела Денницы:

 

«Но если славословить должно,

То слабым смертным невозможно

Тебя ничем иным почтить,

Как им к тебе лишь возвышаться,

В безмерной разности теряться

И благодарны слезы лить».

 

Благодарные, сладостные слёзы обретённого спасения льёт и лирический герой И.А.Бунина – поэта Серебряного века, по складу ума и мироощущению сильно отличающегося от Г.Р.Державина:

«И цветы, и шмели, и трава, и колосья,

И лазурь, и полуденный зной…

Срок настанет – Господь сына блудного спросит:

«Был ли счастлив та в жизни земной?»

И забуду я всё – вспомню только вот эти

Полевые пути меж колосьев и трав  -

И от сладостных слёз не успею ответить,

К милосердным коленям припав».

 

Это стихотворение без названия, созданное в 1918г., признано мировым шедевром. Мировым шедевром признано  и произведение «Псалтирь», где лирический герой, тоже находясь на пороге вечности, с верой и надеждой обращается к Богу:

 

«Да возрадует дух мой  Господь –

В свет и жизнь облечёт мою плоть… ».

 

Как и у Г.Р.Державина, шедевр рождается, благодаря обращению к Создателю! И таких примеров великое множество.

Все приведённые примеры великой русской литературы  говорят  о том, что созданное в 1784г. великое произведение Г.Р.Державина  является духовной основой, фундаментом, духовным источником для более поздних  произведений, несмотря на быстротечность «реки времён».  ( Этот  образ тоже создан в одном из произведений  Г.Р.Державина).

Однако, нельзя, наверное, не остановиться  отдельно на образе мышления, примером которого является  это  удивительное произведение, да и   всё  творчеств писателя.

Упоминаемый уже П.А.Флоренский говорил о двух типах культуры: средневековом и возрожденческом. В центре первого стоит Бог, в центре второго  - человек. Конечно, любое деление условно, но всё же ярким примером  средневекового типа служит искусство Древней Руси, где и авторство практически неизвестно за редким исключением, именно потому,  что   создавшие эти произведения,  прославляли  Творца, а не своё имя. (Примером тому являются и иконы, и знаменный распев, и произведения древнерусской литературы).

При внимательном  прочтении, изучении творчества именно великого Г.Р.Державина, а не вообще литературы 18 века, очевидно, можно говорить о связующем звене  этих двух типов культуры вообще.  Можно говорить и о связующем звене древнерусской литературы с более поздней, естественно, с  точки зрения духовного начала.   В русской поэзии, в духовной музыке, как и в православном богослужении, наряду с  книгами Нового Завета большое место занимала  Псалтирь.  И если открыть любой сборник стихотворных переложений псалмов, то чаще всего среди авторов встречается  имя Г.Р.Державина. Один из ярких примеров тому - хорошо всем известное произведение  «Властителям и судиям», во много связанное с одой «Бог».  А такие названия, как , «Доказательство Творческого бытия»,  «Бессмертие души», поэма «Христос», созданная уже  на основе  Евангелие от Иоанна, -  говорят сами за себя. Все эти произведения,  хоть и не столь известные , как поэма «Бог»,  но  тоже проникнуты не только благочестием, но и постоянным размышлением о вечности,  устремлением к духовным высотам.

 

«Как червь, оставя паутину

И в бабочке взяв новый вид,

В лазурну воздуха равнину

На крыльях блещущих летит,

В прекрасном веселясь убранстве,

С цветов садится на цветы:

Так и душа, небес в пространстве

Не будешь ли бессмертна ты?

О нет! бессмертие прямое —

В едином Боге вечно жить,

Покой и счастие святое

В Его блаженном свете чтить.

О радость! о восторг любезный!

Сияй, надежда, луч лия,

Да на краю воскликну бездны:

Жив Бог — жива душа моя!»  -

 

рассуждение и вывод,  неоднократно звучавшие в приведённых выше произведениях,  завершают и оду «Бессмертие души».

 

Живший ещё на рубеже  4- 5  веков Святой Василий Великий  говорил,  что псалмы – это «…тишина души, раздаяние мира,… прибежище от демонов и вступление под защиту ангелов»; что псалмопение дарит любовь в высшем  смысле. Потому   и лирический герой од Г.Р.Державина как будто  восклицает  вслед за Царём Давидом: « Всякое дыхание да хвалит Господа!»

С обращения к Псалтири князя в тяжёлой  для Руси ситуации начинается и знаменитое «Поучение» Владимира Мономаха: «…взял Псалтирь, в печали разогнул её, и вот что мне вынулось: «О  чём печалишься, душа моя? Что смущаешь меня? » и прочее». Это  -  основа мышления древнерусской литературы. Это  -  нравственная основа поступков и благочестивого князя Древней Руси, и благочестивого дворянина Г.Р.Державина, жившего на рубеже 18-19 веков.

Конечно, Г.Р.Державин  обращался  и к античной мифологии, изображая придворных Екатерины Второй; конечно, его стихи подписаны автором, в отличие от  произведений древнерусской литературы. Однако главная тема большинства произведений,   исключительное благочестие самого писателя позволяют говорить о его творчестве именно  как о связующем звене. И очень важно  для нас понять это – понять  уже тогда, когда формируется  личность человека.

 

Возвращаясь в финале к главному произведению, к созерцанию Величия Творца, хочется вспомнить, как уже в 20 веке в эмиграции  тоже  с детства воспитанный в крепкой вере И.С.Шмелёв в своих произведениях создавал  образы  взятых из реальной жизни людей, которые созерцали  Величие Божие.  В главной  повести «Лето Господне» купец специально телескоп купил, чтобы на московские святыни с Воробьёвых гор смотреть! А в прощальной повести с говорящим названием «Пути Небесные» учёный – рационалист, посмотрев на звёздное небо, впервые задумался о мироздании и смысле человеческого бытия -  и в финале произведения пришёл к настоящей, искренней вере. А для многих героев той же повести:  юной Дариньки, простого  урядника  - то, что называют духовной реальностью,  просто  само собою разумеется. И исполняемый в финале  знаменитый романс на слова  поэмы А.К.Толстого «Иоанн Дамаскин», где Творца  хвалит «…и каждая былинка в поле, и в небе каждая звезда», воспринимается  как глубоко личное переживание.  Недаром говорил дед писателя, что надо воспитывать народ – «с детства воспитывать» - и благочестивая русская литература  играет в этом очень важную роль.

В сборнике «Я вглядываюсь в жизнь» того же И.А.Ильина говорится, что  произведения искусства  создаются эстетическими средствами, эстетическим образом; но  главное, во имя чего всё совершается, - эстетический  предмет. Это и есть духовная реальность, которая определяет смысл любого произведения, а, в конечном счёте, смысл жизни. Понятно, что поэма «Бог», Г.Р.Державина, как и более поздние упоминаемые здесь произведения, яркий тому пример!

Потому и   не может, не имеет права изучение литературы  быть  формальным  - и исходить оно должно  не от созданных  идеологией  методик, а от  замысла писателя, от духовного начала  высокого искусства, к коему относится и литература. Надо помнить, что тот, кто не научится созерцать, размышлять, благоговеть, несчастен; потому что, как писал  уже упоминаемый здесь философ Э.С.Менделевич, восторг делает человека «…причастным истине…». Конечно, эта мысль более чем где- нибудь,  отразилась в одах великого Г.Р.Державина; и жизненный путь его  -  тоже один из лучших тому примеров!.

«Конец – и Богу Слава» - этой мыслью завершали свои труды многие наши великие соотечественники. Поэтому и нам должно последовать их примеру – и завершить разговор на  эту, конечно, неисчерпаемую тему финальными словами «Утреннего  размышления о Божием Величестве», созданного великим М.В.Ломоносовым и  созвучного финалу бессмертной  оды Г.Р.Державина:

 

«Светило дневное блистает

Лишь только на поверхность тел;
Но взор твой в бездну проницает,
Не зная никаких предел.
От светлости твоих очей
Лиется радость твари всей.

Творец! покрытому мне тьмою
Простри премудрости лучи
И что угодно пред тобою
Всегда творити научи,
И, на твою взирая тварь,
Хвалить тебя, бессмертный царь».

 

P.S. Есть такие замечательные слова: «Промыслительные встречи с людьми», принадлежащие митрополиту Трифону, закончившему земной путь в окаянные 30 – годы   20 века. Но встречи, наверное, не только с людьми. Когда статья была практически завершена, такая встреча произошла с удивительным творением упомянутого митрополита Трифона -  с благодарственным акафистом «Слава Богу за всё».   Это -  прекрасный не только богословский, но и литературный текст, который невозможно читать без трепета. Созданный в страшные послереволюционные годы,  он во многом перекликается с одами Г.Р.Державина.

«Я вижу небо Твое, сияющее звёздами. О, как Ты богат, сколько у Тебя света! Лучами далеких светил смотрит на меня вечность, а  я так мал и ничтожен, но со мною Господь.  Его любящая десница всюду хранит меня» - восклицает митрополит Трифон, а лирический герой Г.Р.Державина сравнивает весь тварный мир с «каплей в море опущенной». ( В статье ода «Бог» приведена полностью).

Но, наверное, наиболее ярким примером духовного единства, осмысления жизни является самое начало акафиста: «Нетленный Царю веков, содержащий в деснице Своей все пути жизни человеческой силою спасительного промысла Твоего, благодарим Тя за все ведомые и неведомые благодеяния Твоя, за земную жизнь и за небесные радости Царства Твоего будущего. Простирай нам и впредь Твои милости, поющим: Слава Тебе, Боже,  во веки». Кажется, что здесь, как и в поэме «Бог» показаны все Дни Творения.

Вспоминается великое произведение Г.Р.Державина и при чтении трудов великого, причисленного к Лику Святых Николая Сербского, скончавшегося уже в 1856г. В замечательной книге «слово о Законе» сказано: «…на этом свете действует исключительно нравственный закон Бога, а так называемых законов природы, физических законов, естественных законов, не существует», или «…так называемые законы природы являются не чем иным, как изображением с символическим значением духовного закона нравственности». Невольно вспоминаются строки оды о том, как все небесные светила творят законы Бога, и  поэтому «лучи животворящи льют».

Конечно, надо знать, что акафисты и творения святителей по духовной иерархии стоят много выше любого самого великого и благочестивого произведения. Но всё же такое сопоставление в очередной раз напоминает нам о высоком предназначении русской литературы, о  «симфонии», по словам великого Н.С.Гумилёва, религии и культуры. И пусть в финале прозвучит пример этой «симфонии» из хвалебного пения «Слава Богу за всё»:

«Наитием Святого Духа Ты озаряешь мысль художников, поэтов, гениев науки. Силой Сверхсознания они пророчески постигают законы Твои, раскрывая нам бездну творческой премудрости Твоей. Их дела невольно говорят о Тебе: о, как Ты велик в Своих созданиях, о, как Ты велик в человеке».

 

(Статья базируется на  одной из лучших программ цикла «Библейский сюжет» о жизни и творчестве Г.Р.Державина под названием «Человек перед Богом», на одной из программ цикла «Православная энциклопедия», посвящённой П.А.Флоренскому, на исследованиях профессора М.М.Дунаева «Вера в горниле сомнений»).